Человек ищет стадии утраты обычно по одной из двух причин. Либо хочет понять, сколько ещё будет так плохо. Либо проверяет себя: прошло три месяца, а он не плачет — значит, что-то с ним не то.
Второй вопрос стоит закрыть сразу: нет, ничего не то. Ниже разберём, откуда взялись знаменитые пять стадий, какие ещё модели существуют, как обычно разворачивается горе после смерти близкого и после развода и по каким признакам видно, что горе остановилось и нужна помощь.
Небольшое предупреждение. Дальше — разговор про утрату и горе. Если вы сейчас сами проходите через это, читать может быть тяжело. Никакой обязанности дочитывать нет: закрыть страницу и написать близкому или специалисту — нормальное решение, а не слабость.
Понятие утраты и стадии переживания утраты
Утратой в психологии называют не только смерть. Это потеря чего-то, во что была вложена привязанность: человека, отношений, здоровья, способности, дома, будущего, которое считалось решённым. Горе — это то, как психика переживает такую потерю, и это нормальный процесс, а не расстройство.
Стадии появились как попытка описать его течение. Они удобны тем, что дают язык: человеку, который не понимает, что с ним происходит, проще, когда состояние названо. И они же вредят, когда превращаются в норматив, по которому себя проверяют.
Стоит помнить ещё об одном. Схемы описывают среднего человека, а горюют конкретные — и на то, как это будет выглядеть, влияет слишком многое: внезапной была смерть или ожидаемой, какими были отношения, есть ли кому помочь, сколько дел свалилось сразу, что принято в семье по поводу слёз. Два человека после одной и той же потери проживают её по-разному, и ни один из них не делает это неправильно.
У горя нет расписания. Стадии описывают, как оно бывает, а не как оно должно быть именно у вас.
Ещё одно распространённое ожидание стоит снять заранее. Стадии обещают, что в конце человек «вернётся к прежней жизни». Обычно возвращения не происходит: жизнь собирается заново, с другим распорядком, иногда с другим кругом людей. Это не признак того, что горе не завершено, — чаще наоборот.
Кюблер-Росс: стадии переживания утраты
Самая известная схема принадлежит Элизабет Кюблер-Росс и состоит из пяти состояний.
- Отрицание. Умом человек знает, что произошло, но внутри это не укладывается. Он ловит себя на том, что собирается позвонить, накрывает лишнюю тарелку, просыпается и первые секунды живёт в прежнем мире.
- Гнев. Злость на врачей, на обстоятельства, на самого умершего за то, что ушёл, на себя за то, что не уберёг. Часто самая стыдная часть горя, потому что злиться вроде бы не на кого.
- Торг. Бесконечное «если бы»: если бы вызвали скорую раньше, если бы настояли на обследовании, если бы не уехали. Попытка мысленно переиграть то, что переиграть нельзя.
- Депрессия. Момент, когда потеря становится реальной. Сил нет, интерес пропал, будущее не просматривается. Это самая тяжёлая часть и при этом закономерная.
- Принятие. Не «смирился» и не «стало всё равно». Принятие означает, что жизнь снова помещается в сутки: человек работает, ест, разговаривает, а утрата становится частью его истории, а не её единственным содержанием.
Теперь то, о чём обычно не пишут. Кюблер-Росс описывала переживания умирающих пациентов, узнавших о своём диагнозе, а не тех, кто потерял близкого. Сама она не считала стадии обязательной последовательностью. И современные исследования не подтверждают, что горе идёт строго по этим ступеням: они перемешиваются, повторяются, пропускаются, а у части людей выглядят совсем иначе.
Стадии проживания горя и утраты в психологии: другие модели
Практики чаще опираются не на стадии, а на две другие схемы. Обе полезнее тем, что не требуют идти по порядку.
Четыре задачи горевания (Дж. Уильям Ворден). Горе здесь — работа, а не пассивное ожидание. Задач четыре: признать реальность утраты; пережить боль, а не обойти её; приспособиться к миру, в котором больше нет этого человека; найти устойчивое место для связи с ним и жить дальше. Задачи не выстроены в очередь, но по ним видно, где человек застрял.
Модель двойного процесса (Маргарет Штробе и Хенк Шут). Горюющий постоянно колеблется между двумя режимами: погружением в утрату — слёзы, воспоминания, разбор вещей — и обращением к жизни: работа, дети, быт, иногда смех. Колебание здесь не признак фальши, а сам механизм восстановления. Человек, который отдаётся только первому режиму, выгорает; тот, кто держится только второго, откладывает горе на потом.
Эта вторая модель хорошо объясняет частое чувство вины: «я смеялся через две недели после похорон, что со мной не так». Ничего. Так и должно быть.
Стадии проживания утраты близкого человека
Если отвлечься от схем и говорить о том, что обычно происходит по времени, картина выглядит так.
Первые дни. Часто ничего не чувствуется вовсе. Оцепенение, собранность, способность решать вопросы с документами и похоронами. Окружающие говорят «ты молодец, держишься», а человек потом не может вспомнить эту неделю. Отсутствие слёз в этот период — не бесчувственность, а защитная реакция.
Первые недели и месяцы. Самое острое время, и начинается оно обычно тогда, когда все разъехались и жизнь вокруг вернулась в норму. Горе накатывает волнами, между которыми бывают часы почти обычного состояния. Тело реагирует наравне с психикой: рушится сон, пропадает аппетит, снижается иммунитет, память подводит.
От нескольких месяцев до года. Волны становятся реже, но не слабее. Появляются триггеры — запах, песня, чужой затылок в толпе. Человек постепенно осваивает жизнь, в которой этого человека нет: привыкает к пустому месту за столом, к тому, что некому позвонить.
Первая годовщина и дальше. Пройдя круг дат, многие отмечают, что стало легче дышать. Это не значит, что горе кончилось: всплески боли в годовщины нормальны и через десять лет. Меняется их место в жизни — они больше не занимают её целиком.
Отдельно про то, что сбивает счёт времени. Горе не движется ровно: за неделей, когда стало легче, может прийти день хуже самых первых. Это не откат назад по стадиям и не признак, что всё придётся начинать сначала. Сравнивать стоит не соседние дни, а месяцы: разница видна именно на такой дистанции.
Стадии переживания утраты при разводе
Развод переживается как утрата, и стадии здесь узнаваемы: неверие, злость, бесконечный разбор «где мы это упустили», провал сил, затем постепенное возвращение к себе. Но есть три отличия, которые делают это горе по-своему трудным.
- Человек, которого вы потеряли, жив и продолжает существовать рядом — в общих детях, в соцсетях, в новостях от знакомых. Каждая встреча откатывает назад.
- Горе не признано окружающими. На похоронах поддерживают, при разводе говорят «зато свободен» и «всё к лучшему». Горевать оказывается как будто не положено.
- Добавляется то, чего нет при смерти: чувство отвергнутости и необходимость решать, чья это была вина.
Практическое следствие простое: развод требует не меньше времени, чем другая утрата, и попытка «быстро закрыть эту тему» обычно оборачивается тем, что она возвращается в следующих отношениях. Подробнее — в отдельном разборе о том, как пережить развод.
Переживание утраты: стадии горевания, которые не двигаются
Главный ориентир — не срок, а движение. Здоровое горе меняет форму, даже если очень медленно. Осложнённое застывает.
- Прошло больше полугода, а состояние точно такое же, как в первый месяц.
- Тоска всепоглощающая: мысли об умершем занимают почти весь день, ни на что другое места нет.
- Жизнь остановилась — работа, быт, отношения не восстанавливаются даже частично.
- Комната или вещи сохраняются нетронутыми, любое изменение переживается как предательство.
- Или наоборот: все напоминания уничтожены, имя не произносится, тема под запретом.
- Не отпускает вина: «я виноват, что не уберёг», «я должен был быть на его месте».
- Появилось желание уйти следом.
В новой международной редакции классификации (МКБ-11) такое состояние выделено как пролонгированное расстройство горя, ориентир по времени — дольше полугода после потери. В классификации, по которой работают в России, отдельной рубрики для него нет, и это не значит, что состояния не существует, — значит только, что в заключении его назовут иначе.
Узнать себя в описании — это не диагноз. Признаки осложнённого горя пересекаются с проявлениями усталости, стресса, других состояний и просто особенностей характера. Отдельный признак не значит ничего; значение имеет устойчивая картина, её длительность и то, насколько она мешает вам жить. Оценить это может только специалист на очной встрече. Если описанное отзывается — это хороший повод обратиться к психологу, а не повод ставить себе диагноз.
Если тяжело прямо сейчас. Круглосуточно, бесплатно, анонимно:
- 8-800-775-17-17 — линия экстренной психологической помощи МЧС России для взрослых.
- 8-800-2000-122, он же короткий 124 с мобильного, — детский телефон доверия: для подростков и для родителей, которые не знают, как говорить с ребёнком об утрате.
- 112 — если опасность есть прямо сейчас.
Стадии проживания утраты
Женщина пришла через восемь месяцев после смерти мужа с формулировкой «я неправильно горюю». Она прочитала про пять стадий, нашла у себя только первую и четвёртую и решила, что застряла.
На деле картина была другой. Гнев у неё был, просто не опознавался как гнев: она называла это раздражительностью и стыдилась вспышек на взрослую дочь. Торг тоже был — многочасовые перепроверки, вовремя ли сделали операцию. А вот того, о чём в схеме не написано, оказалось больше всего: она восемь месяцев не плакала при людях, потому что считала, что тогда развалится семья.
Работали по задачам: сначала дали место боли, которую она держала под замком, потом медленно подступили к вине, потом к тому, как жить дальше и что делать с его вещами. Через несколько месяцев она вернулась к работе на полставки. Стадии в правильном порядке она так и не прошла — и это не помешало.
Когда идти к специалисту
Не тянуть, если верно хотя бы одно:
- прошло больше полугода, а состояние не меняется;
- вы не можете вернуться к работе и обычным делам;
- сон и аппетит нарушены стойко, вес заметно изменился;
- вина не отпускает и занимает мысли каждый день;
- алкоголь или лекарства стали способом пережить вечер;
- появились мысли уйти следом за умершим;
- горюет ребёнок, а вы не знаете, как с ним говорить.
К кому. С горем работает психолог или психотерапевт, и для этого не нужно никакого диагноза: сопровождение в утрате — обычная и понятная задача. Психиатр нужен, если поверх горя развернулось стойкое депрессивное состояние, если не спите месяцами или если появились мысли о нежелании жить. Обращение к врачу не отменяет психологической работы, а дополняет её. Как устроена такая работа со стороны специалиста, описано в глоссарии — в статье про работу с горем. Остальные материалы блока собраны в разделе о травме и кризисах.
И последнее, ради чего стоит держать стадии на расстоянии. Горе не проходят как экзамен. Его проживают так, как получается, и почти никогда не по порядку.