Ребёнок третью неделю просит оставить его дома: то живот, то голова. По утрам собирается медленно, вечером молчит. На вопрос «как в школе» отвечает «нормально». А в классном чате родителей всё спокойно, и учительница говорит, что мальчик просто стал замкнутый.
Травлю почти никогда не видно сразу, и это не потому, что взрослые невнимательны. Она устроена так, чтобы взрослые её не видели: при них ничего не происходит, и ребёнок молчит, потому что боится сделать хуже. Ниже — чем травля отличается от обычного конфликта, как она проявляется в классе и в сети, какие признаки видны дома и что обязана сделать школа.
Небольшое предупреждение. Дальше — разговор про травлю детей в школе. Если вы сейчас сами проходите через это, читать может быть тяжело. Никакой обязанности дочитывать нет: закрыть страницу и написать близкому или специалисту — нормальное решение, а не слабость.
Телефоны, если помощь нужна сейчас. Круглосуточно и бесплатно:
- 8-800-2000-122, он же короткий 124 с мобильного, — детский телефон доверия. Для самого ребёнка и для родителей, анонимно.
- 8-800-775-17-17 — круглосуточная линия экстренной психологической помощи МЧС России для взрослых.
- 112 — если ребёнку угрожает опасность прямо сейчас.
Чем травля отличается от конфликта
С этого начинается всё остальное, потому что почти каждый разговор со школой упирается в фразу «дети поссорились». Ссора и травля устроены по-разному, и путать их нельзя: конфликт решают переговорами, травлю переговорами не решают.
| Что смотрим | Конфликт | Травля |
|---|---|---|
| Силы | Примерно равны, отпор возможен | Перевес устойчив: больше, старше, их много |
| Повторяемость | Разовое столкновение, есть начало и конец | Повторяется неделями и месяцами, становится жёстче |
| Зрители | Обычно никому не интересно | Есть публика, и ради неё многое и делается |
| Цель | Что-то поделить, отстоять своё | Показать место в группе и удержать своё за счёт другого |
| Что помогает | Разговор, извинения, договорённость | Вмешательство взрослых и работа со всем классом |
| Как заканчивается | Помирились и забыли | Само не заканчивается |
Третья строка — самая недооценённая. Травля не отношения двоих, а отношения группы: есть тот, кого травят, есть один-два заводилы и есть класс, который смотрит и молчит. Держится всё именно на молчащих, а не на заводилах. Поэтому наказать одного ребёнка и считать вопрос закрытым не работает: место освобождается, и его занимает следующий.
Травля — не ссора, которая затянулась. Это правило, по которому живёт класс, и меняют его взрослые, а не тот, кого травят.
Как проявляется буллинг: четыре формы
В чистом виде они встречаются редко, обычно идут вместе. Тяжесть при этом не совпадает с заметностью: самая разрушительная форма — та, которую снаружи почти не видно.
- Физическая. Толчки в коридоре, подножки, «случайные» удары, отобранные и испорченные вещи, спрятанный рюкзак. Единственная форма, которая оставляет следы, и поэтому единственная, о которой взрослые узнают вовремя.
- Словесная. Прозвища, которые прилипли, насмешки над внешностью, семьёй, голосом, одеждой, оценками. Всё это подаётся как шутка, и возразить нельзя: «ты что, юмора не понимаешь».
- Социальная. Самая тяжёлая и самая незаметная. Ребёнка не бьют и не обзывают — его вычёркивают. Не берут в команду, замолкают при его появлении, не зовут, объявляют бойкот, распускают слухи. Формально не происходит ничего, и пожаловаться не на что.
- Кибербуллинг. Чаты, комментарии, публикация чужих фотографий и переписки, созданные специально группы. Отличается двумя вещами: дома от неё не спрятаться, потому что телефон всегда рядом, и у неё всегда есть зрители, причём гораздо больше, чем в классе.
Признаки жертвы буллинга: что видно дома
Симптомы буллинга — это прежде всего перемена. Каждый пункт сам по себе бывает и без всякой травли; значение имеет то, что раньше было иначе, и то, что пунктов несколько сразу.
- не хочет идти в школу, по утрам болит живот или голова, участились пропуски;
- перестал рассказывать про класс, на вопросы отвечает односложно;
- исчезли друзья: его не зовут, он никого не зовёт, выходные проходят дома;
- вещи регулярно теряются, ломаются, пачкаются — и объяснения каждый раз новые;
- просит больше денег или они пропадают без объяснений;
- упала успеваемость, хотя способности никуда не делись;
- изменились сон и аппетит, появились ночные пробуждения и кошмары;
- стал раздражительным и вспыльчивым дома — или, наоборот, слишком тихим;
- резко меняет маршрут и время выхода, лишь бы не идти вместе со всеми;
- появились фразы про себя: «я тупой», «меня никто не любит», «лучше бы меня не было».
Последний пункт — тот, при котором наблюдать уже нельзя. Слова о том, что жить незачем, из детского возраста не вырастают сами и всегда требуют разговора и специалиста.
И отдельно — тем, кто читает это про себя, а не про своего ребёнка.
Этот текст не оценивает вашу ситуацию и не решает за вас. Ни статья, ни опросник не могут со стороны сказать, что происходит именно у вас и является ли это травлей. Но у этого есть и обратная сторона: они и не могут этого опровергнуть. Если рядом с человеком вам страшно, если вы продумываете фразы заранее и сверяете своё настроение с его — доверьтесь этому. Такого ощущения достаточно, чтобы обратиться за помощью, сколько бы пунктов вы ни набрали и насколько бы убедительно вам ни объясняли, что вам кажется.
Что делает с ребёнком травля
Взрослое «переживёт, всех дразнили» держится на том, что последствия травли отсрочены и снаружи не видны. Видно другое: ребёнок перестал ходить на секцию и больше не поднимает руку на уроке.
То, что происходит внутри, устроено просто. Ребёнок проводит в школе половину дня и не может оттуда уйти. Каждый день он получает одно и то же сообщение о себе, и в какой-то момент перестаёт его оспаривать: чужая оценка становится собственной. Отсюда падение самооценки, из которого не выбираются одними уговорами, и выученная беспомощность: попытки что-то изменить ни разу не сработали, значит, пробовать больше незачем.
Дальше — то, что видно у подростков: постоянная настороженность, избегание всего, что связано со школой, подавленность, нарушенный сон. Иногда это доходит до состояния, с которым нужен врач; о том, как это выглядит, есть отдельный разбор про подростковую депрессию. И почти всегда остаётся след в том, как человек потом входит в любую новую группу.
Что делать родителю
Сначала выслушать, не обещая молчать. Первая реакция ребёнка — «только никому не говори», и это понятно: он боится, что станет хуже. Обещать такое нельзя, потому что тогда ничего и не изменится. Честная формула другая: я обязательно вмешаюсь, но ты будешь знать про каждый мой шаг заранее и никакой сцены при классе не будет.
Не искать, чем он это заслужил. Вопросы «а ты что сделал», «а почему именно тебя» звучат как поиск причины, а ребёнок слышит в них подтверждение: значит, дело во мне. Травля не возникает из-за особенностей того, кого травят, — поводом становится что угодно, от очков до фамилии, и подбирается он уже после.
Не советовать дать сдачи. Это самый частый родительский совет и самый неудачный. Он перекладывает решение на ребёнка, у которого по определению меньше сил — иначе травли бы не было. Чаще всего попытка ответить заканчивается тем, что виноватым назначают его, а взрослые получают подтверждение, что «они оба хороши». И ребёнок делает вывод, что помощи не будет.
Не идти к родителям обидчика напрямую. Разговор двух взрослых почти всегда превращается в спор о том, чей ребёнок хуже, а потом возвращается к детям в удвоенном размере. Разбираться с этим — задача школы, и адресовать вопрос надо ей.
Записывать факты. Даты, что произошло, кто присутствовал, что ответили в школе. Это не слежка и не сбор компромата: речь о ваших собственных записях и о том, что адресовано вашему ребёнку. Скриншоты переписки и сообщений сохраняют по той же логике. А вот тайно записывать чужих детей, ставить ребёнку диктофон и читать чужие переписки не нужно: это небезопасно и легко оборачивается против вас же.
Вернуть ребёнку жизнь за пределами класса. Секция, двор, друзья из другой школы, родственники-ровесники. Пока школа остаётся единственным местом, где происходит общение, её приговор о ребёнке звучит как окончательный.
Что обязана сделать школа
Это место, где родители чаще всего сдаются раньше времени, потому что считают своё обращение просьбой об одолжении. Оно ею не является. Образовательная организация отвечает за жизнь и здоровье учеников, пока они в школе, и обязана обеспечивать безопасные условия. Обращение к администрации — не жалоба, а требование выполнить то, что уже входит в её обязанности.
- Классный руководитель — первый шаг, но не единственный. Разговор с ним стоит того, чтобы начать, но фиксируется он плохо.
- Письменное заявление на имя директора. Два экземпляра: один в школу, второй с отметкой о приёме и датой — вам. С этого момента у обращения появляется срок ответа, а у школы — обязанность отвечать письменно, а не в коридоре.
- Комиссия по урегулированию споров. Она должна быть в каждой школе и создаётся как раз для конфликтов между участниками образовательных отношений. Требовать её созыва — нормальное действие, а не эскалация.
- Выше школы. Если ответа нет или он формальный — управление или департамент образования, затем надзорный орган в сфере образования.
- Полиция и комиссия по делам несовершеннолетних. Когда есть побои, вымогательство денег, угрозы или съёмка и публикация происходящего, это уже не внутришкольная история.
И честно про результат. Обращение не гарантирует, что травля прекратится: многое зависит от конкретного директора и конкретного классного руководителя. Но без обращения она не прекращается почти никогда, и письменный след меняет разговор — в том числе если позже придётся переводить ребёнка в другую школу. Перевод, кстати, не поражение: иногда это единственное быстрое решение, и стыдиться его не нужно.
Из практики
Мальчика привели с запросом «стал грубить и не хочет учиться». Одиннадцать лет, четверть с тройками, ежедневные скандалы про школу. Первые две встречи он говорил, что всё нормально.
Выяснилось всё через список: я попросила его расписать обычный вторник по часам. В расписании обнаружились странности — он выходил из дома на двадцать минут раньше и возвращался через магазин в другом районе. Так стало видно, что он полгода избегает одного и того же отрезка дороги.
Дальше работали на двух уровнях. Мама написала заявление директору — про то, что происходит в классе, без фамилий, — и попросила созвать комиссию. Параллельно мальчик вернулся в секцию, из которой ушёл год назад. Класс, если честно, изменился не сильно. Изменилось другое: через три месяца школа перестала быть единственным местом, где его знают, и её мнение о нём перестало быть единственным. Учёба подтянулась сама.
Когда идти к специалисту
Не ждать, пока «само наладится», если про ребёнка верно хотя бы одно:
- он отказывается ходить в школу или регулярно «болеет» по утрам;
- перемена держится дольше двух-трёх недель и не связана ни с чем другим;
- нарушился сон, пропал аппетит, вернулись детские страхи;
- появились следы повреждений или он стал себя ранить;
- он говорит о себе «я никчёмный», «лучше бы меня не было»;
- травля продолжается, несмотря на обращение в школу.
К кому. Детский или подростковый психолог работает с последствиями и возвращает ребёнку опору; школьный психолог может помочь внутри класса, но он сотрудник той же школы, и это стоит учитывать. Психиатр нужен при затяжной подавленности, нарушенном сне, самоповреждении и словах о нежелании жить — там помощь начинается с лечения, и откладывать её не надо. Родителю тоже имеет смысл прийти отдельно: своя беспомощность и своя злость в этой истории мешают действовать спокойно.
Про то, что остаётся после долгого тяжёлого опыта в детстве, есть разбор в статье о детской травме; другие материалы блока собраны в разделе о травме и ПТСР.
И то, что стоит сказать ребёнку раньше всех объяснений. Его травят не за что-то. Повод придумали после, и на его месте мог оказаться любой другой. Остановить это должны взрослые, и просить их об этом — единственное, что работает.