Двадцать минут, сорок вопросов, и на экране столбик: «выраженность шизотипических черт — высокая». Дальше обычно следует час чтения про F21 и шизофренический спектр, а за ним — полгода, в течение которых человек примеряет к себе диагноз.
Между тем опросник здесь ошибается чаще, чем в любой другой теме, и ошибается в обе стороны. Разберём, что находится в сети по такому запросу, какие шкалы существуют на самом деле, почему именно в этой области тест особенно ненадёжен, что вместо него делает врач и чего стоит самодиагноз.
Тест на шизотипическое расстройство: что вы найдёте в сети
Выдача по этому запросу делится на три части, и путать их не стоит.
Развлекательные опросники. «Насколько вы странный», «есть ли у вас шизотипия» с цветной диаграммой в конце. За результатом обычно нет никакой методики: скрипт считает долю утвердительных ответов и переводит её в проценты, а формула у каждого сайта своя. Те же ответы на соседнем сайте дадут другую цифру.
Переделанные исследовательские шкалы. Иногда за онлайн-тестом действительно стоит существующий опросник, у которого убрали инструкцию, нормативы и оговорки, а подсчёт заменили своим. От методики остаются формулировки вопросов и ничего больше.
Тесты на шизофрению под другим названием. Эти попадаются особенно часто и пугают сильнее всего, потому что спрашивают про голоса и преследование. Почему такого теста не существует, разобрано в материале про тест на шизофрению и страх сойти с ума.
Шкала шизотипии: что существует на самом деле
Настоящий инструмент здесь один, и он создавался не для кабинета. Опросник шизотипических черт личности — SPQ, Эдриан Рейн, начало девяностых — построен на описании признаков и измеряет выраженность черт по нескольким группам: необычные переживания и убеждения, странности речи и поведения, социальная отстранённость и тревога в контакте.
Ключевое про него стоит сказать прямо. Он делался для исследований населения: чтобы сравнивать группы, изучать наследственность, отбирать людей в научные выборки. Задачи «поставить человеку диагноз» перед ним не стояло никогда, и высокие значения в популяции встречаются у множества людей, которые живут обычной жизнью и ни в какой помощи не нуждаются.
Отсюда и разница между двумя словами, которую в интернете стирают. Шизотипия — измеряемая черта, которая в разной степени есть у всех. Шизотипическое расстройство — устойчивое сочетание нескольких черт, прослеживаемое годами и по-настоящему мешающее жить. Между ними расстояние, которое никакой балл не преодолевает.
Шкала отвечает на вопрос «насколько у вас выражена черта». Она не отвечает и не может ответить на вопрос «есть ли у вас расстройство».
Узнать себя в описании — это не диагноз. Признаки шизотипического расстройства пересекаются с проявлениями усталости, стресса, других состояний и просто особенностей характера. Отдельный признак не значит ничего; значение имеет устойчивая картина, её длительность и то, насколько она мешает вам жить. Оценить это может только специалист на очной встрече. Если описанное отзывается — это хороший повод обратиться к врачу-психиатру, а не повод ставить себе диагноз.
Почему опросник здесь ошибается чаще обычного
В этой области у самоотчёта есть три слабых места, и каждое из них серьёзное.
Вопросы попадают в культуру, а не в состояние. Пункты про предчувствия, приметы, судьбу, знаки и духовный опыт человек читает через свою среду. Верующий, выросший в традиции с приметами или просто доверяющий интуиции ответит утвердительно — и наберёт баллы там, где речь идёт о его нормальной картине мира. Именно поэтому в клинической оценке всегда отдельно спрашивают, выходит ли убеждение за рамки принятого в окружении самого человека.
Длительности опросник не видит. Диагноз требует устойчивой картины на протяжении лет. Тест спрашивает про «бывает ли у вас» и не различает, было это всю жизнь или появилось этой весной на фоне недосыпа, потери и перегрузки.
Отвечают не те, кому это адресовано. Самое важное. Человек с таким складом обычно не считает свои убеждения необычными — для него они просто верны, и на вопрос «бывают ли у вас странные идеи» он честно ответит «нет». А тревожный читатель, который боится за себя, ответит «да» почти на всё. В результате опросник занижает там, где стоило бы насторожиться, и завышает там, где речь идёт о тревоге.
| Типичный вопрос теста | Почему ответ ничего не решает |
|---|---|
| «Верите ли вы в предчувствия и знаки?» | Зависит от среды и веры человека; само по себе это не признак ничего |
| «Кажется ли вам, что незнакомые люди смотрят на вас?» | Так отвечает почти любой застенчивый или социально тревожный человек |
| «Бывает ли, что мир кажется ненастоящим?» | Частое и обратимое переживание при недосыпе, тревоге и переутомлении |
| «Вам комфортнее одному, чем в компании?» | Описывает предпочтение, а не отгороженность, за которую платят одиночеством |
| «Говорят ли вам, что вы странно выражаетесь?» | Зависит от того, кто говорит; профессиональная и книжная речь считывается так же |
Что врач делает вместо теста
Ожидание, что существует исследование, которое всё покажет, здесь не оправдывается: ни анализ, ни томограмма, ни опросник этот диагноз не ставят.
Происходит другое. Врач подробно расспрашивает про жизнь во времени: каким человек был в шестнадцать и в двадцать, что менялось, когда появились трудности, как устроены его работа, отношения, сон. При согласии разговаривает с близкими — они видят то, что изнутри не заметно. Отдельно выясняет, нет ли других объяснений: тревожного расстройства, подавленности, последствий тяжёлого стресса, употребления веществ, соматической причины.
Может направить к клиническому психологу на патопсихологическое обследование. Это несколько часов заданий на мышление, внимание и восприятие; на выходе получается описание особенностей, которое помогает врачу. Заключением о диагнозе оно не является, и «теста на F21» внутри него нет.
И почти всегда назначаются повторные встречи. Картина во времени — единственное, чего нельзя получить ни за один приём, ни за сорок вопросов на экране.
Чем опасно примерить такой диагноз на себя
Эльза, двадцать два года, прошла онлайн-опросник после ссоры с подругой, которая назвала её странной. Результат «высокая шизотипия» она восприняла как объяснение всего: почему тяжело в компаниях, почему она верит снам, почему её не понимают. Полгода она читала про спектр, перестала откликаться на вакансии и отказалась от поездки с однокурсниками. К психологу пришла с готовым заключением о себе. За ним обнаружились панические приступы, о которых она ни разу не упомянула, потому что не считала их относящимися к делу.
Это и есть главная цена самодиагноза. Ярлык объясняет всё сразу, и после него человек перестаёт искать то, что действительно мешает и что поддаётся помощи быстро.
Есть и вторая сторона. Диагноз из шизофренического спектра, поставленный себе самостоятельно, меняет поведение: люди сужают жизнь, отказываются от работы и отношений «чтобы не рисковать». Изоляция после этого нарастает сама, и через год картина действительно выглядит хуже — но причиной был не склад, а решение, принятое по результату теста.
Отдельно — про попытку пройти тест за другого. К таким опросникам часто приходят родственники: жена заполняет за мужа, мать за взрослого сына. Результат в этом случае измеряет не его состояние, а степень вашего беспокойства и то, как вы истолковали его поведение. Помочь это не поможет, а отношения испортит быстро: человек, которому показали распечатку с диагнозом, дальше защищается, а не разговаривает. Если вы тревожитесь за близкого, разумнее прийти на консультацию самому и рассказать, что вы видите, — так делают чаще, чем принято думать.
Когда идти к специалисту
Балл в опроснике поводом не является. Поводом становится то, что мешает жить. Записаться стоит, если:
- необычные убеждения начали определять решения — работу, деньги, отношения;
- подозрительность мешает выходить из дома, учиться или работать;
- появились эпизоды, когда вы слышите или видите то, чего не воспринимают другие;
- изоляция нарастает, а тревога и подавленность держатся неделями;
- вас перестают понимать, и из-за этого рушатся работа и отношения.
К кому. Диагноз ставит только врач-психиатр, и обычно не за одну встречу. Психолог диагнозов не ставит, но помогает разобраться в происходящем, подготовиться к визиту к врачу и работать с тем, что мучает сейчас. Чем эти специалисты различаются, разобрано отдельно, а клиническая сторона вопроса — в материале про F21 для специалистов. Как устроены психологические опросники вообще и что они умеют, разобрано в материале про психологические тесты.
Что взять с собой вместо результата теста. Гораздо полезнее диаграммы короткая запись: что беспокоит, с какого времени, что изменилось за последний год, от чего вы отказались. Такой список врач прочтёт сразу, и первая встреча пройдёт по делу.
Срочно. Если появилась стойкая убеждённость, которую невозможно поколебать, если голоса не проходят несколько дней, если человек не спит и не ест — это вызов скорой, 103 или 112 с мобильного. Если тяжело и хочется поговорить сегодня, круглосуточная линия экстренной психологической помощи МЧС для взрослых — 8-800-775-17-17. Если опасность есть прямо сейчас — 112.
И то, ради чего стоило дочитать. Если после закрытия этой страницы захочется пройти ещё один тест, обратите внимание на само движение: оно обычно говорит о тревоге, с которой и стоит идти к специалисту. Соседние разборы собраны в теме ОКР, навязчивости и психозы.